рассказ

ёбаный ветерок, разметал окурки и всякую хуйню по загаженным аллеям парка. Олег Ольгович, не спеша шёл, опустив кепку на нос, и его обвисший хуй приятно постукивал о ляжку в левой штанине шорт. Брызги из луж, после блядского питерского дождичка, пачкали ему икры, но ему было по хуй на это, он думал о том, что когда вернётся с блядок, выпьет позавчерашнего кефира и хорошенько просрётся сидя на расколотом унитазе, злоебучей коммуналки в дебрях дворов некрасовского рынка, в которой он снимал комнату с шлюхой девицей приехавшей из пензы на учёбу в колледж холодильной промышленности…
Блядского вида деваха, лет двадцати от роду, с маленькими сиськами и полным отсутствием жопы, плоская, худая, конопатая блудница, периодически приводящая каких то парней и дающая им свою дырку на разъёб, за то что те ебланы которые суют ей в рот и письку свои немытые хуи, подкидывают ей пару соточек на карманные расходы и водят её по выходным в стокман на невском испить дешового, низкопробного кофейка в старбаксе, а та возможно нет нет да посасывает хуи в общественном туалете…
ёбаные тучи людей, наполняли улицы грязного, обветшалого, серого питера. Чья ёбаная архитектура давно уже нуждается в обновлении и покраске. Лица прохожих, были искажены долбоебизмом и легкими даунскими улыбками, безвкусная серая одежда, в которую они укутывали свои чахлые тельца, только наводила жути и угнетала ещё больше чем дрянная, мразная погода. «суки тупые» - думал про себя Олег Ольгович, а ёбаные чайки всё летали над фонтанкой и гадили на пустые головы понаехавших зевак, которые шараёбились из стороны в сторону и снимали что то на свои смартфоны, с надеждой увековечить свой никчёмный быт и существование в этом паразитирующем от грязи городе. Художники, музыканты какие то пидарасы с шариками – вся улица была заполнена низкопробным одноразовым говном…
пробираясь сквозь очередную толпу на невском, протискиваясь сквозь удушливый запах духов и ещё какого то говна, которым окружающие поливали себя дабы перебить запах этого затхлого, поскудно блювотного городишка, он нащупал у себя в кармане какую то хуетень, вывернул карман и вытряхнул эту грязь на асфальт, на котором блистала надпись «досуг». Задел плечом проходящую мимо толстожопую тёлку с коляской, в которой ребетёнок так ковырял пальцем в носу, что было ощущение, будто он хочет извлечь через нос свой мозг и к хуям разбить его об землю. Какая то бабка у метро попыталась поклянчить милостыни, но Олег Ольгович был не приклонен, что то буркнул ей и съебался восвояси сквозь кучу ёбанных тел, наполнявших захарканный жвачками проспект…
он держал путь к своему давнему другу Сашеньке, у которого хуй был 19 сантиметров и обрезан. Нет нет, а в перерывах между игрой в шахматы Сашенька поёбывал в попку Олега Ольговича и давал периодически пососать ему свой сочный залупец. От того что он его постоянно брил, хуй выглядел ещё больше чем был на самом деле и Олегу Ольговичу от этого нравилось ещё больше его насасывать. В прочем кроме жёсткой ебли в попку и отсасыванием хуя, Олега Ольговича привлекала в Сашеньке перспектива совместного сожительствования. Уж лучше сука с белобрысым геем, чем с конопатой тупой тёлкой из пензы, думал Олег Ольгович. Та всё так и гляди, наровит пиздою своей не бритой об его хуй потереться, да глазёнками своими блядскими всё постреливает…
мимо проехала поливальная машина, окатив брызгами какой то вонючей хуйни прохожих, голуби взлетели с засранного ими памятника и перил ограды, а сквозь не мытые уже пол века окна домов, какие то зомбо упыри пытались разглядеть на улицах старого города, признаки новой, проходящей мимо них жизни. Всё было уныло и серо, только пара гандонов и бутылка дешёвого вина в пакете, купленная на углу в дикси, придавала энергии Олегу Ольговичу на пути к 19-ти сантиметровому хую, на который он желал сегодня примоститься попкой и попрыгать от души…
зашарпанная парадная, вонь такая, как будто тут ссали три года подряд три роты солдат, да ещё и подвозили мочу из уток близлежащей больницы. Четвёртый этаж, перила с заусенцами, стены зелёно сопливого цвета, коричневая как говно, покрашенная в два слоя краской дверь, старый звонок и вот за дверью уже слышны шаги Сашеньки. Дверь со скрипом открылась и словно Аполлон после недельного запоя, на замызганном пороге, в дырявых носках, предстал с голым стоящим хуем и налитой кровью и желанием толстой залупой, хозяин квартиры для пидорских утех. Вечер обещал быть интересным, Олег Ольгович ухватился дрожащей рукой за хуй и сгинул в темноте коридора…
to be continued